В африканской саванне крошечному зверьку размером меньше кошки приходится идти на крайние меры, чтобы выжить. Закаленный засушливыми равнинами хорек зорилла везде ходит со встроенной перцовкой. Вокруг кружат гиены, львы и ястребы, но враги не смеют приблизиться — один «пшик» и можно лишиться зрения, пишут авторы канала «Книга животных».
Суровое амбре нашего героя ощущается почти по всей Африке — от Сахеля до Индийского океана. Зорилла выглядит как заокеанский скунс: черный, с белыми полосами вдоль тела и пушистым хвостом. Запах такой, что цветы вянут, мухи падают замертво.
Но с точки зрения науки эти звери даже не родственники: зорилла — куньих, скунс — скунсовых. Тяжелая жизнь среди крупных хищников подтолкнула к одинаковой тактике защиты — конвергентной эволюции. Струя масла из их анального мешка действует как перцовка: если попала в глаза — временная слепота обеспечена. Даже птицы, слабо чувствующие запахи, иногда скупо плачут.
Зорилла на рожон не лезет — днем прячется в норе, выходит только ночью на дожор. Все, что в рот полезло, съедает: насекомые, мелкие грызуны, змеи, ящерицы.
Они даже способны на кооперацию: ученые заметили, что с лисицами зориллы охотятся вместе. Хорек ломится в норы, лиса ждет у запасного выхода, добычу делят честно. Для остальных, даже для своих, вход в личное пространство запрещен. Шагнул лишнего — распушение, тявканье, шипение и химическое оружие в ход.
Реакция смягчается лишь ради выживания и потомства. Самки терпеливее относятся к нарушениям границ, и через 36 дней от них появляются голые, слепые и глухие малыши — обычно не больше четырех. Три-четыре месяца с мамой, пока не станут самостоятельными, научатся охоте и обзаведутся собственной «перцовкой». И только после этого они начинают покорять саванну, распугивая даже величайших хищников Африки.
Но не только зориллы такие удивительные. «ГлагоL» сообщал об уникальной находке палеонтологов в карибской пещере Куэва-де-Моно. Ученые обнаружили в окаменевших костях древних грызунов отверстия возрастом около 20 тысяч лет, которые служили гнездами для роющих пчел. Это первый известный случай использования насекомыми костных полостей для создания убежищ.