Русская армия славится своей стойкостью и храбростью – это давно уже учитывают генералы всех стран мира. Мы знали о таком свойстве русского солдата всегда и гордимся своими воинами начиная с древних времен. Но вот Европа выяснила это качество лишь 365 лет назад после битвы при Цорндорфе 25 августа 1758 года.
Сражение произошло в ходе Семилетней войны между прусской армией под командованием самого короля Пруссии Фридриха II и… без командования со стороны русской армии. Точнее командующий был, но все сражение просидел, в прямом смысле в кустах.
Официально русской армией командовал генерал-аншеф Виллим Фермор, который оказался никудышным полководцем. Хотя обладал замечательными человеческими качествами, Александр Суворов вспоминал о нем с теплотой и называл «отец родной». Но вот боевого генерала из Фермора не получилось.
Тут надо понимать, что вступив в войну русская армия была не в самом лучшем состоянии. После Северной войны Петра она ни в каких серьезных делах в Европе не участвовала. Были столкновения с турками, но сражения с ними имели свою специфику и серьезно отличались от европейского военного искусства.
Одним словом, русская армия к такой войне не была готова. Впрочем, как всегда. Там не было ни одного солдата, ни одного офицера, которые имели бы опыт военных действий. Тем более не было и таких генералов. В целом вся армия оставалась на уровне петровских времен, что к середине XVIII века явно устарело. Вступив в войну, пришлось учиться буквально на ходу, это станет традицией и всякий раз спасать будет умение учиться быстро. Плюс та самая стойкость солдата, которая так поразит европейцев при Цорндорфе.
Здесь, наверное, стоит сказать и пару слов о самой Семилетней войне. Она как-то незаслуженно ускользает от нашего внимания, хотя, как уже сказали, именно в ходе нее русское оружие обретет первую славу – будет завоеван Кенигсберг и впервые взят Берлин. Даже некоторое время будут в самой Германии печататься монеты с надписью «Елизавета – королева Пруссии».
Семилетнюю войну историки считают фактически мировой, поскольку в нее будут вовлечены не только европейские державы, а также Канада, Индия, Филлипины. Наверное, просто потому, что на тот момент так назвать никому не пришло в голову. И она окажется очень кровопролитной – погибнет почти 2 млн человек. А Цорндорфское сражение станет самым кровопролитным по соотношению участников и потерь вплоть до Первой мировой войны.
Развязал ее Фридрих II, который активно занимался приращиванием земель Пруссии. Делал он это, в основном, за счет соседней Австрии. Так и в этот раз вознамерился забрать спорную Силезию. Среди его союзников оказалась Англия и это обстоятельство позволяло ему надеяться, что Россия останется в стороне – по договору с Англией Россия являлась гарантом ганноверский владений английских королей. Но он не знал о секретном договори с Австрией от 1746 года, а потому, когда началась война Россия вынуждена была вступить в нее во исполнение союзнического долга.
Вот так, пока Фридрих был занят австрийцами и французами, и дошли до деревеньки Цорндорф у городка Кюстрин – сейчас это польские земли. Прусский король решил, что пора заняться русскими и полагал, что «обратит эту сволочь в бегство при первой атаке».
Фермор его ждал с севера и расположил свою 42-тысячную армию таким образом, что перед ней были болото и река. Во всех остальных отношениях местность для битвы была кране невыгодной – лесистая и изрезанная оврагами, которые потом лишили возможности всякого маневра и разделили армию на части.
Но Фридрих не был идиотом и не собирался оказывать такую любезность и увязать в болотах. Он просто обошел русскую армию с тыла — благо речка не наша Волга, особого труда не составило. Фермор приказал армии развернуться на 180 градусов, а также коннице атаковать пруссаков и это было его последнее распоряжение за битву.
Фридрих открыл двухчасовой ураганный огонь из артиллерии, которая косила русские ряды подразделениями. Затем пошел в атаку своим излюбленным «косым строем» — ну не могут немцы без клиньев и «свиньи». Всю мощь своих батальонов он обрушил на русский правый фланг и прорвал его. Но речка и болото теперь уже нашим войскам не давали возможности отступить.
А дальше для Фридриха начались вещи совершенно непонятные. По всем военным законам армия в таком положении, да еще брошенная командующим, должна была побежать. Но вместо этого разгромленный правый фланг русских пошел… в атаку. Кстати, потом так и не допытались кто отдал такой приказ, просто все подчинились сигналам барабанщиков.
Следом ринулись и остальные части. Причем командиры пытались остановить солдат, но было бесполезно. И погнали пруссаков, дошли до их пушек и 26 из них захватили. Но в целом на поле царил абсолютный бардак, никакого управления, и в этот хаос были вовлечены и прусские войска.
Положение немцев спасло то, что Фридрих пустил в дело все 46 эскадронов своей элитной кавалерии. Они смогли опрокинуть русские полки. Но те опять не побежали! Солдаты стояли кучками и продолжали сражаться. Пули давно закончились, да и заряжать ружья было некогда, так что отбивались штыками.
Да еще с неслыханным остервенением. Один из очевидцев писал, что даже безоружными они вцеплялись зубами в противника и в качестве примера приводил, как пришлось спасать пруссака, в которого вцепился раненый русский.
Даже потерявшие руки и ноги продолжали наносить урон чем могли. И так продолжалось весь день, сам Фридрих тоже оказался в эпицентре этой свалки, всех сопровождающих его поубивало и король еле вырвался.
В результате обе армии разошлись только с наступлением темноты. Потери с обеих сторон были ужасными – русских было убито и ранено более 16 тысяч, у пруссаков – около 13 тысяч из 32-тысячной армии. Но русские не потеряли ни одного знамени, а немцы 8 знамен и 2 штандарта.
Обе армии приписали победу себе, но в реальности ее не одержал никто. Зато русский солдат, впервые показавший себя в «большой Европе», удивил ее – оказалось, что ему и командиры-то не всегда нужны для сражения. Ну не было такого еще в истории за все время существования организованных армий. Именно тогда Фридрих II произнес свою знаменитую фразу: «Русского мало убить. Русского надо еще повалить».
