А мы, тем временем, стройным гуськом с многострадальным, видавшим всякое марининым пледиком в руках, пошли гулять вокруг пруда. Что-то дивное творилось над этим парком. То ли изрядно хмельной, то ли расчувствовавшийся от обилия эмоций за день, я обратил внимание на ровную гладь зелёной от нависших над прудом ив и произнёс:
— Вы чувствуете, что это место овеяно каким-то мистицизмом? Что-то тут происходило в незапамятные времена!
— Ну, например, в прошлом году, во время каких-то водных игр тут утонул мальчик. Все думали, что он показывает водные па и снимали его на телефон. А он, скованный судорогой, тонул и никто ему не помогал, — скептически произнёс Руслан, — а так вряд ли этот пруд существовал в незапамятные времена. Это же городской пруд, он, скорее всего, искусственный, — заключил он, совершенно лишив меня воли к дальнейшим романтическим рассуждениям.
— Ужасная история, бедный мальчик! — отозвалась Марина.
Мы ходили вокруг пруда, пытаясь найти приятное место, рядом с которым не было людей, на которых мы невзначай обратим внимание и которые в связи с этим придут к нам на разборки. На пирсе резвилась молодёжь. В основном парни лет семнадцати-двадцати. Марина периодически замечала, что каждого из них можно на обложку журнала из-за колоритной внешности и аполлонских тел, а один из них вообще не оставлял маринину фантазию в покое.
— Как заплывает! — восклицала она.
— Как кит плывёт по волнам, — смотрела Марина на молодого парня, который, стоит отметить, действительно, был чем-то похож на молодого Алена Делона.
— Какие скулы, какие плечи! — давилась слюной Марина, — я никогда не видела такого оттенка голубого цвета! — комментировала она цвет глаз юноши.
Мы с Русланом выдающимися фигурами не вышли и поэтому тихо и молча сидели, поглядывая на уже почти влюблённую Марину.
На часах было уже около восьми вечера. Над городским прудом потихоньку нависала вечерняя мгла, а мы сидели недалеко от пирса и наблюдали над резвящейся молодёжью. Было что-то безысходное и обречённое от осознания того, что когда-нибудь их молодые, бесшабашные души сменятся другими, их весёлые крики на родном языке смолкнут и сюда в жаркий летний день будут приходить другие — такие же бесшабашные, юные и уже обречённые. Как сложится жизнь парня, который запал в душу Марине? Женится, рано состарится, нарожает детей и сгинет, скорее всего, лет в шестьдесят от какого-нибудь сахарного диабета. Как сложится наша жизнь? Трёх неприкаянных людей, носящихся по миру, как жалкие оборванцы и не имеющие никакого смысла в душе. Ни я, ни Марина, ни уж тем более Руслан не верим ни во что, кроме сегодня и того, что нам дано увидеть в физическом мире. Оттого, наверное, и носимся. Оттого, наверное, часто ругаемся и часто сидим тихо, сбившись в узкий круг и попивая алкоголь. А иногда разбегаемся и сидим месяцами по домам и даже не созваниваемся. Каждый из нас в это время проживает другую жизнь, и каждый из нас мечтает.
На следующий день, наконец, протрезвев, мы неспешно собрались и покинули Кабардино-Балкарию. Ехали мы все тем же маршрутом. По обоим краям дороги раскидывались яблочные сады и виноградники. Иногда мелькали озёра, несколько раз на нашем пути возникали заросшие камышом болота. По дороге мы подобрали женщину. Как она попала в это отдалённое место на границе Кабардино-Балкарии и Кавказских Минеральных Вод — неизвестно. Женщина затребовала посадить её вперёд, так как её укачивает.
— Меня тоже укачивает, — сказал я, сидя на переднем сидении.
— Меня очень укачивает, — ответила женщина.
— Но меня ещё больше укачивает, — сказал я
Сев сзади, женщина злобно задышала мне в затылок и периодически издавала такие громкие отрыжки, что мы с Мариной удивлённо переглядывались. Руслан спал и ничего не слышал.
Это была заключительная часть моего путевого дневника.
Предыдущую часть можно почитать тут.
фото: Alex Jumper/unsplash.com
