Как это обычно бывает, проведя довольно долгое время в совместном путешествии, и, вернувшись в родной город, мы разбежались по домам и несколько дней даже не созванивались, вероятно, насытившись друг другом. Я, как обычно, впал в состояние, когда, возвращаясь в своё гнёздышко, не можешь понять, как мог променять своё родное шёлковое постельное белье на какие-то поездки и прочий блуд?
Первую ночь спал сладко. Причём сумел уснуть без всевозможных транквилизаторов, к помощи которых прибегаю каждый раз в подобном случае. Есть какая-то непередаваемая сладость в возвращении домой. Окунуться в любимые аудиокниги, ходить в чем мать родила, делать то, чего при других не стал бы делать, гримасничать по утрам у зеркала, варить одному себе любимый кофе и наслаждаться своим одиночеством и свободой, насыщаясь каждым атомом своей эгоцентрической сущности. В общем, всем этим я и занимался.
По утрам, включая любимую аудиокнигу, я шёл на кухню заваривать кофе. Для того, чтобы по утрам мне было хорошо на кухне, на ночь оставлял отрытым настежь окно и поэтому здесь было весьма хорошо — свежо и прохладно. Правда, иногда я обнаруживал перья каких-то птиц. Учитывая, что человек я с бурной фантазией, каждый раз представлял себе, что какая-то чудо-птица — предвестник апокалиптически-позитивных изменений в моей жизни шлёт мне таким образом символические послания. Перья были, кажется, голубиные.
По утрам, как было сказано выше, под любимую аудиконигу, я пил заваренный собственными руками ароматный турецкий кофе, писал тексты для издания, в котором работаю, и наслаждался, наслаждался. Ещё я периодически отключал на весь день телефон и злобно похихикивал при мысли о том, как все эти люди, весь этот неприятный, враждебный внешний мир пытается до меня дозвониться по тем или иным вопросам — кому долг вернуть, кому в долг дать, с кем за жизнь поговорить, кто делает вид, что обеспокоен, и прочее, и прочее.
Если вы никогда не делали так, то попробуйте. Вам понравится. Отведав любимого кофе, я шёл завтракать в кафе, которое работает с десяти утра. Там я, тихо себе улыбаясь, обнаруживал, что кафе пустое и что завтракать буду в полном одиночестве. От всего этого, кажется, тело становилось здоровей, мысли ясней. На обратном пути я болтал со старушками-соседками. Они меня все любят, потому что я — нужный человек, журналист. А через меня, в случае чего, можно настроить общественность против ЖЭКа, ЖЭУ или Росжилнадзора, чем я, собственно с момента переезда и занимаюсь. После я сидел дома. Смотрел в окно, отправлялся в долгий путь до спальни, лежал там, после предпринимал попытки спуститься и погулять на улице, но было лень. Належавшись в спальне, я уходил в зал и лежал там. Иногда включал тошнотворный телевизор с не менее тошнотворными пропагандистскими каналами и тут же его выключал. Потом я спал, просыпался, лежал и рассматривал ромбики на ламинате. Потом переворачивался на другую сторону и рассматривал ворсистую поверхность дивана. Если прищуриться, то похожа она на далёкие, пустынные холмы, а если резко открыть глаза, то ощущение, что холмы эти куда-то уплывают и превращаются обратно в ворсистую поверхность дивана.
Диван у меня замечательный. Он достался ещё от бывшего собственника квартиры. Что-то совершенно гипнотическое есть в нем. На него нельзя садиться. Без шуток — только сел на диван и тебя сразу убаюкивает. Он будто обнимает своими мягкими ворсистыми лапками и говорит: спиииии, спииии. Но я борюсь, рассматриваю ламинат, рассматриваю ворсистость дивана, его махровость, теплоту. Иногда, кажется, что он начинает мягко покачиваться и вновь и вновь водя передо мной маятником, нежным и монотонным голосом приглашает к совместному сну. Я засыпаю.
Просыпаясь под вечер, иду готовить ужин. Включая любимую аудиокнигу и иногда, рассуждая вслух с чтецом, я погружаю в духовку индейку и засекаю ровно один час. В это время у меня есть ещё возможность заняться приятными делами — протереть поверхности, помыть посуду, помыть полы, довести своё гнёздышко до идеальной чистоты, чтобы перед сном вновь распахнуть окна до следующего утра, приготовить на прикроватной тумбочке любимые беруши, положить туда одну таблеточку одного препарата и другую таблеточку другого для того, чтобы ни о чём перед сном не думать. И так до следующего утра.
фото: Kipras Štreimikis/unsplash.com
