320 лет назад после непродолжительной осады была взята шведская крепость в устье Невы — Ниеншанц. Это событие позволило России выйти к Балтийскому морю, а уже через месяц рядом с крепостцой будет заложен новый город, которому предстояло стать столицей огромной империи – Санкт-Петербург.
Случилось это событие 12 мая или 1 мая 1703 года по старому стилю. Локальная, казалось бы, победа, оказалась необычайно важной для России и всей ее дальнейшей истории. А на тот момент, наряду со взятием Шлиссельбурга, ещё и подняло боевой дух армии и показало ее способность бить шведов.
Петр и его сподвижники считали ижорские земли «отчиной и дединой», то есть землями, которые принадлежали предкам и впоследствии были присоединены к Швеции. Это давало идеологические обоснования всей начавшейся Северной войне. Но для Петра самым главной целью был выход к морю, а все остальное вторично – после Азовских походов, он понял, что нужно «воевать» не Черное, а близкое к Европе Балтийское море.
Эти земли в древности, действительно, находились под влиянием Руси. Но непосредственно местность в районе Невы не была особенно заселена – и славяне, и финны жили на некотором удалении от моря. Зато ничейная и нейтральная территория оказалась удобной для торговли и в устье Невы явно проходили международные ярмарки. Об этом говорят несколько кладов, найденных на Васильевском острове и Петергофе, которые относятся к XI веку.
Но в военном отношении место имело определенное значение, поэтому русские всегда держали тут наблюдательный пост, морскую стражу, и один из них в 1240 году предупредил князя Александра Невского о высадке шведов. Спустя столетия, когда земли отошли к тем же шведам, они тут возвели крепость Ниеншанц. Около него располагался городок Ниен, который русские называли Канц.
После победы в 1700 году под Нарвой шведский король Карл XII посчитал Россию разгромленной и по факту выведенной из войны. Поэтому отправился в Европу гоняться за блистательным саксонским королем Августом, который так изящно и галантно от него удирал. В Прибалтике Карл оставил 6-тысячный корпус генерал-майора Абрахама Корниорта. Он посчитал, что с опорой на многочисленные крепости этого будет вполне достаточно для обеспечения безопасности.
В октябре 1702 года Петр I взял крепость Шлиссельбург — старинный русский город Орешек. В Ниеншанц прибыли многочисленные беженцы, которые своими рассказами навели немало страху на гарнизон. Корниорт обнаружил срочные дела в Финляндии и со своим корпусом ушел туда. Правда оставил значительный запас провианта.
Комендантом крепости был подполковник Йохан Аполофф. Вообще его настоящее имя Иван Григорьевич Ополов и еще отец перешел на службу к шведскому королю. Он сам, и его трое сыновей, получили там дворянство. Еще до начала войны он начал работы по укреплению Ниеншанца, то к моменту осады они не были завершены.
Готовясь к скорому подходу неприятеля Аполофф, в ноябре, решает сжечь город Ниен, поскольку его строения могли послужить опорой для осаждающий. По словам очевидцев, городок горел два дня, все жители разбрелись. Это была обычная практика, точно также поступят при осаде Нарвы и Риги.
Но русская армия не сразу пошла к устью Невы, а только весной. Командовал войсками генерал-фельдмаршал Борис Шереметьев, при нем также состояли войска Аникиты Репнина, гвардейские полки под командованием Ивана Чамберса, отряд Якова Брюса и другие части. Петр тоже был вместе с войском. Шведы потом писали, что его численность составила 40 тысяч человек, русская сторона всегда называла численность около 20 тысяч. Последние данные, которые приводят исследователи, позволяют говорить, что непосредственно в осаде принимало участие лишь 16 025 человек.
Впрочем, гарнизон Ниеншанца состоял всего из 700 солдат, но история знает немало примеров, когда такими силами удавалось сдерживать и более многочисленные армии, чем русская под стенами крепости.
Собственно осада началась в начале мая – в ночь на 7 мая (25 апреля) передовые отряды подполковника Нейдгарта и капитана Глебовского совершили разведывательный рейд. А уже утром 8 мая (26 апреля) подошли основные силы. По воде были доставлены осадные орудия. Сразу же началась установка батарей и рытье шанцев в сторону крепости.
Происходило это непрерывно под обстрелом противника, но и русские пушки тоже вели огонь. Очевидцы сообщали о существенных потерях с обеих сторон. Защитники крепости оперативно заделывали повреждения, но вскоре стало ощутимо не хватать материалов. К тому же гарнизон был сильно измотан непрерывным бодрствованием и утратил веру в победу.
Но ему удалось отразить два штурма русских, во втором, 10 мая (29 апреля) у тех получилось пробиться за частокол, но, хоть и с трудом, их отбросили. Тогда начали массированный обстрел крепости из осадной артиллерии и мортир, который продолжался почти весь день. Одновременно были подведены траншеи почти к самым стенам.
На следующий день Шереметьев отправил в Ниеншанц предложение о почетной сдаче – комендант Аполофф ответил отказом. Артиллерийский обстрел возобновился с новой силой. Защитники уже не успевали заделывать бреши. Наконец, одна из бомб угодила в пороховой погреб и тот взорвался, повредив укрепления.
Шведские офицеры составили письменное прошение к коменданту о необходимости сдачи крепости. И только в этот момент он дает согласие и высылает парламентёров. 12 мая (1 мая) 1703 года Ниеншанц стал русским.
Этот момент довольно важен, поскольку можно встретить утверждения, что накануне осады коменданта к сдаче склонил Яков Брюс, побывавший в Ниеншанце под видом барона фон Мантейфеля – поэтому и крепость так быстро пала. Но документы и свидетельства указывают, что Аполофф сражался до последней возможности, сам он скончается в Ревеле (Таллинне) в 1706 году.
Петр I тут же переименовал крепость в Шлотбург, что в переводе с голландского означает «замок-город». В течение нескольких недель крепость была главной резиденцией русских сил. Был проведен военный совет, который решал основать ли новый город на этом месте или поискать иное. Решили, что он слишком далеко от моря и выбрали для «Перебурха» Заячий остров. Так что у Ниеншанца были все шансы превратиться в будущую столицу России, но судьба распорядилась иначе.
