Во время Смуты в начале XVII века русскому народу пришлось противостоять не только польским, но и шведским интервентам. Только вот оккупантами шведы стали не сразу. Изначально их в страну на помощь в борьбе с Лжедмитрием II позвало само правительство царя Василия Шуйского. Произошло это 415 лет назад согласно подписанному 28 февраля 1609 года Выборгскому трактату.
Власть в России была в очень сложном положении. Не успели избавиться от одного Лжедмитрия, как тут же появился второй. Да еще и с армией поляков.
Но среди самого русского народа не было единства. Простому люду уже изрядно осточертели верховные правители со своими интригами и борьбой за власть. Что не мешало притеснять и обирать их до нитки. И это в условиях, когда еще не отошли от Великого голода 1601–1603 годов.
Все это вылилось в одно из крупнейших восстаний Болотникова 1606–1607 годов, которое удалось подавить с огромным трудом. Но тут сразу же появляется Лжедмитрий II и с войском поляков, а также приверженцев прошлого самозванца, начинает наступление на Москву.
Его удается сдерживать некоторое время очень талантливому полководцу и племяннику (хоть и четвероюродному) царя Михаилу Скопину-Шуйскому. Но было понятно, что надолго собственных сил не хватит. Опереться на народ боялись – поддержки ноль, только что восстание подавили, а остатки войска Болотникова к самозванцу убежали.
В этих условиях виделась единственная возможность – обратиться за помощью к иностранной державе. Но кроме поляков, Россия в то время на западе граничила только со Швецией. А она, хоть вечно враждовала с Москвой, но еще больше ненавидела поляков. Значит надо идти на поклон к ним.
А шведский король Карл IX и сам начал предлагать русским дружбу. Никаких теплых чувств он не испытывал, исключительно холодный расчет. Швеция вечно воевала то с Россией, то с Речью Посполитой. Но в те времена как раз с Польшей. И перспектива, что та посадит своего царя в Москве «свеям» не нравилась.
Еще в 1604 году, как только появились слухи о первом самозванце, он предлагал царю Борису Годунову военную помощь в обмен на несколько городов. Договору помешала внезапная смерть Годунова. А дальше началась сплошная анархия – только успевай следить за калейдоскопом событий.
Поначалу Карл IX решил воспользоваться ситуацией и захватить часть России. Но потом передумал – к моменту воцарения Шуйского между Швецией и Польшей разразилась своя война. Тогда он, наоборот, начинает помогать и снабжает русского коллегу разведывательной информацией из Польши и Ватикана. В одном из писем предлагает заключить союз и военную помощь.
Шуйский не доверяет Карлу, но в 1608 году ситуация обостряется. За принятие шведской помощи выступает очень грамотный и трезвомыслящий военачальник Скопин-Шуйский. Он и направляется на переговоры. Они состоялись в ноябре 1608 года в Новгороде Великом.
Тут надо сказать, что несмотря на все пакости, которые видели новгородцы и псковичи от московских правителей за последнюю сотню лет, именно они прочнее всех стояли за центральную власть и не поддавались измене.
Даже своего воеводу Михаила Татищева растерзали по одному недоказанному подозрению в желании переметнутся к Лжедмитрию II. И только когда узнают, что пригласили шведские войска посчитают изменником само московское правительство и псковичи перейдут на строну самозванца. Новгородцы – нет.
По предварительному соглашению шведы должны были предоставить 5 тысяч войск. Российская сторона обязывалась платить им высокое жалование, а также отдавала некоторые города, включая Ивангород. Василий Шуйский проект договора одобрил.
Для подписания окончательного варианта в Выборг были направлены полномочные на то делегации. Шведская была большой и представительной, во главе с членом Риксрода (Государственный совет) Ёраном Бое и комендантом Выборга, судьей Карелии Арвидом Тёнессоном Вильдманом. Россия была представлена лишь стольником и шурином Скопина-Шуйского Семеном Головиным и думским дьяком с чудным именем — Парамоном-Сыдавной Зиновьевым.
В Выборге шведы потребовали дополнительных уступок для короля лично. Скопин-Шуйский это предвидел, и Головин с Зиновьевым получили тайную инструкцию, что если шведы начнут что-то требовать еще, то предложить им Карелу. Если совсем заупрямятся – Карелу и Орешек.
Шведы удовлетворились Карелой. Этот город имел крайне невыгодные для русских оборонительные рубежи и в случае осады считалось, что его невозможно удержать. Поэтому и решили им пожертвовать. Любопытно, что сами жители Карелы и округи отказались признавать власть Швеции и все время пока формально входили в состав королевства продолжали считать себя подданными русского царя.
28 февраля договор, включая и его секретную часть о передаче Карелы, был подписан.
По условиям Выборгского трактата шведы предоставляли 3 тысячи пехотинцев и 2 тысячи конницы. Все они должны быть полностью экипированы, каждый отряд возглавляют шведские командиры, но все они подчиняются Скопину-Шуйскому. Жалование выплачивается, как только солдаты вступают на русскую землю, а по достижении Москвы оно удваивается.
Нищей русской казне шведские наемники влетели в копеечку. Коннице выплачивали 50 тысяч рублей ежемесячно, пехоте – 30 тысяч, командирам конницы и пехоты по 4 тысячи, а командующему экспедиционным корпусом графу Делагарди по 5 тысяч. Часть давали деньгами, а часть соболями.
Весной 1609 года корпус выступил в Россию, к нему присоединились новгородские ополченцы и все вместе пошли на Москву. В ходе нескольких сражений им удалось разбить польские отряды и снять осаду с Москвы.
Но дальше начались сложности. Василий Шуйский не торопился выполнять некоторые статьи договора, в частности, передавать Карелу. Тогда Делагари отказался от дальнейшего ведения боевых действий.
В Карелу Карл IX отправил войска, но горожане отстояли город. Так и продолжали считать себя русскими подданными, вот только Шуйского за предательство прокляли. Они так и не признают власть шведов.
Из союзников шведы превратились во врага. В 1610 году, после свержения Шуйского, в довершение всех бед, начнется еще и русско-шведская война, будет захвачен Новгород. Она закончится уже только после Смуты подписанием Столбовского мира. Россия потеряет выход к Балтийскому морю и вернет его уже только Петр I.
