До Нины Хрущевой жены советских вождей оставались невидимками для внешнего мира. Политика была территорией мужчин, а супруги — в лучшем случае строчками в официальных биографиях. Все изменилось в конце 1950-х, когда Никита Хрущев стал брать жену в зарубежные поездки. Для западного бомонда, привыкшего к безупречному глянцу первых леди, появление Нины Петровны стало культурным шоком.
Главное столкновение двух миров произошло в июне 1961 года на саммите в Вене. Снимок, где Нина Хрущева стоит рядом с молодой, элегантной Жаклин Кеннеди, мгновенно разлетелся по мировым газетам. На фоне признанной иконы стиля советская первая леди в простом, похожем на домашний халат костюме выглядела подчеркнуто буднично. Зарубежные репортеры ехидничали, не стесняясь в выражениях, и сразу окрестили ее «всемирной бабушкой» и простой кухаркой, отмечает автор Дзен-канала «Лучшее из 90-х».
Однако за этой внешней простотой скрывался человек, к разговору с которым искушенный Запад оказался не готов. Пока репортеры разбирали по косточкам ее прическу, Нина Петровна спокойно беседовала с первыми лицами государств на их родных языках. За ее плечами были коммерческое училище, партшкола и годы упорного самообразования. Она знала украинский и польский, хорошо изъяснялась на французском, а английский язык выучила самостоятельно, чтобы читать зарубежную экономическую прессу.
Во время визита в США в 1959 году она завела светскую беседу с миллионером Дэвидом Рокфеллером. Тот был поражен: вместо «простой крестьянки» перед ним сидел глубокий аналитик, разбиравшийся в законах рынка и геополитике порой тоньше своего эмоционального мужа.
Ее гардероб не был признаком дурного вкуса — это была сознательная идеологическая позиция. Страна едва восстановилась после разрушительной войны, большинство советских семей жили очень скромно. Жена лидера СССР в бриллиантах и французских шелках выглядела бы внутри страны чужой и фальшивой. Нина Петровна принципиально не играла по законам Голливуда, оставаясь понятной миллионам своих сограждан.
Хотя на официальных приемах она умела держать удар. Для протокольных вечеров шились закрытые, строгие платья из дорогих, плотных тканей. На ней не было кричащих украшений, перьев или вычурного декора, но была абсолютная внутренняя уверенность. Нина Хрущева так и не стала светской львицей, да и никогда к этому не стремилась. Но именно она доказала всему миру: настоящая дипломатия измеряется не кутюрными нарядами, а интеллектом, выдержкой и чувством собственного достоинства.
Ранее «ГлагоL» рассказал, что после смерти супруга Нина Хрущева жила довольно скромно. У нее была обычная пенсия и минимум льгот.
