В советские рюмочные шли не за гастрономическими открытиями. Сюда заглядывали ради особого гула, быстрых разговоров и плотного перекуса «по ходу дела». Сама водка требовала понятного, надежного сопровождения, и у каждого заведения был свой нехитрый набор, вспоминает автор канала «ПИВКО И РЫБКА».
Настоящей роскошью считались пельмени. Их предлагали не везде, но если они были — порция горячих кругляшей со сметаной или тающим кусочком масла шла нарасхват. Мясо внутри бывало сомнительного качества, а само тесто — простоватым, но в качестве сытной подзарядки это работало идеально и стоило копейки.
Главной же классикой оставались бутерброды. Самая ходовая конструкция — кусок черного хлеба, мазок масла, кольца лука и каспийская селедка, колбаса или сыр. Иногда вместо колбасы на хлеб пристраивали котлету, и такой плотный вариант тоже разлетался моментально.
Если нужно было закусить буквально за минуту, брали соленые огурцы. Их резали, сдабривали луком и подсолнечным маслом — дешево, моментально, сердито. Правда, густой луковый аромат потом еще долго выдавал, где именно вы провели вечер.
Чуть основательнее была костлявая, но неизменно свежая килька или селедка с луком. Вприкуску с тем же черным хлебом эта тарелка превращалась в полноценный и очень доступный обед.
В заведениях посолиднее подавали горячее — отварные сосиски. К ним полагалась ложка зеленого горошка и жгучая горчица. Стоило это дороже бутербродов, зато воспринималось уже как серьезное, почти ресторанное блюдо.
Самым неприхотливым перекусом были вареные яйца. Их брали либо под майонезом, либо сооружали из них простейший бутерброд. Никаких изысков — только чистый белок, чтобы зафиксировать градус.
Рюмочные никогда не были про еду. Это был особый ритуал со своими лицами и шумом. А здешние закуски — доступные, дешевые и всегда под рукой — существовали лишь для того, чтобы поддержать этот бесконечный мужской разговор.
Кстати, Антон Павлович Чехов считал лучшей закуской к водке именно кусок черного хлеба, тогда как сегодня из него делают ароматные гренки с чесноком и зеленью, о чем писал «ГлагоL».