Философ Владимир Соловьев когда-то сказал, что человека на пути к лучшей жизни держат три вещи: стыд, жалость и благоговение. Со стыдом у наших предков были вообще особые отношения. Они умудрялись краснеть за то, что нам сегодня кажется совершенно обычным. И наоборот — спокойно проходить мимо того, от чего у современного человека волосы встали бы дыбом.
Давайте честно: если бы человека из XII века перенести в нынешний торговый центр, он бы просто поседел. И дело даже не в технике, а в том, как мы выглядим и ведем себя, отмечает канал «У Клио под юбкой».
Начнем с головы. Слово «опростоволоситься» сегодня означает просто ляпнуть глупость. А раньше это был кошмар любой замужней женщины. Появиться на людях без платка — значит опозорить себя и семью. Волосы считались не просто украшением. В них, по поверьям, жила сила. С распущенными волосами ходили ведьмы, так что приличная женщина должна была эту силу прятать. К тому же христианство учило: молиться с непокрытой головой нельзя.
А теперь представьте, что вы идете по улице и видите целующуюся пару. Для нас — романтика. Для предков — дикость. Обниматься и целоваться при всех считалось неприличным, это дело для спальни. Мужское объятие — другое дело, но и тут был подтекст: так проверяли, нет ли у товарища ножа за пазухой.
С интимной жизнью вообще было строго. Летописец в «Повести временных лет», пересказывая, что обещают мусульмане в раю, аж застеснялся: «о такой блудной жизни и писать стыдно». Даже в законном браке телесное считалось чем-то несовершенным, почти животным. Об этом просто не говорили.
Свобода личной жизни тоже отсутствовала как понятие. Современная девушка, которая хочет пожить одна до замужества, вызвала бы у предков ужас. Путь был один: из дома родителей — в дом мужа. Точка. Без вариантов. «Домострой» прямо писал: жена должна угождать Богу и мужу. Все.
Кстати, о пьянстве. Современная привычка выпить пива в пятницу вечером на Руси считалась бы грехом. Во-первых, крепкого алкоголя почти не было. Пили брагу и медовуху по праздникам. Во-вторых, пили странно: пускали одну кружку по кругу, и каждый делал пару глотков. Это был ритуал, а не способ расслабиться. Работать надо, а не напиваться.
Но был и другой стыд — глубокий, внутренний. Тот, о котором писал князь Владимир Мономах в поучении детям. Он учил не убивать, не лениться, почитать старших. И обещал: тогда «не будет стыдно». Это стыд перед Богом и совестью, а не перед соседями.
А еще на Руси умели стыдиться… богатства. Было такое явление — «кающийся дворянин». Человек, которому было неловко, что у него все есть, а у крестьян ничего. Достоевский писал, что не может спокойно смотреть на строй, где 10% жируют, а остальные бедствуют. Промышленники Морозовы и Третьяковы жертвовали миллионы на больницы и галереи — не потому что были святыми, а потому что совесть мучила. Немецкий философ Шубарт подметил: европеец-бедняк завидует богатому, а русский богатый стыдится перед бедным.
Мир ушел далеко. Женщины теперь живут одни, ходят без платков, обнимаются при всех. Но что-то важное осталось. Тот самый внутренний стыд за несправедливость и желание, чтобы «было хорошо» не только тебе. Это, наверное, единственное, что нас с предками все еще связывает.
Ранее «ГлагоL» рассказал, какие продукты на Руси считались «дьявольскими» и почему их боялись. Например, телятину раньше не ели, потому что корова — это кормилица.
