Патрик Гагни — психотерапевт, специализирующаяся на антисоциальных расстройствах личности, волонтер, помогающий жертвам насилия, жена и мама. А еще она — социопат. Ее мемуары — лучшая книга 2024 года по версии Amazon — проливают свет на природу социопатии и показывают: за пугающим диагнозом может стоять живой, чувствующий человек, способный любить, заботиться и меняться.
«Мне поставили диагноз несколько лет назад. Я пыталась как-то лечиться, но «официальной» терапии для социопатов не существует. Поэтому я решила сама выучиться на психолога и помочь себе». Так говорит автор, а мы публикуем тезисы из ее книги «Я — социопатка».
Причина «плохого» поведения
В книге автор делится личной историей: «Уже в семь лет я поняла, что со мной что-то не так. Многие вещи, которые заботили других детей, мне были просто безразличны. Некоторые эмоции, радость и гнев, например, возникали спонтанно, хоть и нечасто. Но эмоции, выполняющие социальную функцию: вина, эмпатия, угрызения совести и даже любовь — давались мне нелегко. Точнее, обычно я вообще ничего не чувствовала. И поступала «плохо», чтобы справиться с ощущением пустоты. Это «плохое» поведение было похоже на внутреннюю потребность».
Психопаты и социопаты: в чем различия
Социопатов и психопатов часто относят к одной категории, как и людей с антисоциальным расстройством личности. Диагноз «антисоциальное расстройство» не делает человека психопатом или социопатом, и наоборот. Тем не менее их относят к одной категории, потому что это разновидности одного расстройства — как разные оттенки одного цвета.
С точки зрения клинической диагностики, между социопатом и психопатом разницы нет. Но разграничение важно. Люди с крайнего полюса социопатического спектра не способны обучиться социальным эмоциям, таким как стыд и вина. Это — истинные психопаты: биология мешает им пройти нормальные этапы эмоционального развития, на них не действуют наказания и естественные последствия.
Есть и другая группа — люди с высоким, но не пороговым баллом по шкале психопатии. Они биологически способны обучаться социальным эмоциям, но им нужен особый подход. Их можно назвать истинными социопатами, у большинства диагностируется расстройство социопатического спектра. Одним из диагностических признаков считается «отсутствие нервозности и психоневротических проявлений»: социопаты не нервничают, не тревожатся и не испытывают стресса. С этим можно не согласиться. Социопаты могут испытывать тревожность — возможно, это главное отличие от психопатов.
Кстати, о знаменитостях
У социопатов отсутствует естественное понятие границ. В детстве они испытывают трудности с социализацией. Они не руководствуются теми же социальными нормами, что и остальные.
Оказывается, со знаменитостями происходит нечто подобное. Чем больше известность, тем слабее границы. Знаменитостям тоже необязательно играть по правилам, поэтому они прибегают к деструктивному поведению, пытаясь установить новую норму и новые границы. Они начинают вести себя как социопаты.
Как справиться? Модель АВС
Метод рационально-эмоционально-поведенческой терапии (РЭПТ) разработал психолог Альберт Эллис. Этот терапевтический метод помогает пациентам распознать иррациональные и разрушительные убеждения, эмоции и паттерны поведения и изменить их. Ключевым компонентом метода является модель ABC.
Социопат должен выявить три элемента: активатор (А), систему убеждений, связанную с ситуацией-активатором (B), и следствие, вытекающее из данного убеждения (С).
Применив модель ABC к себе, автор пишет следующее: «Очевидно, что стресс беспомощности, который я испытала сегодня утром, являлся активатором. Установка, что мне необходимо совершить что-то плохое, чтобы справиться с внутренним напряжением, была продиктована моей системой убеждений, сложившейся еще в далеком детстве. Следствием этих убеждений могло стать деструктивное поведение».
Социопаты и общество
Социопатов обвиняют в отсутствии эмпатии и сострадания, но никто не стремится проявить эти чувства по отношению к ним. Их демонизируют за неспособность выражать эмоции, которые они никогда не получали сами. От человека ждут овладения наученной эмоцией, с которой он никогда в жизни не сталкивался. Это лицемерие вызывает протест: социопаты нуждаются не в отчуждении, а в профессиональном внимании, которого почти не получают.
Решение Патрик Гагни работать в сфере психического здоровья временами казалось ей абсурдным. Психотерапевт, по общему мнению, должен обладать хотя бы зачаточным представлением об эмпатии — но эта эмоция ускользала от нее, несмотря на все усилия.
Собственные попытки помогать она оценивает трезво. По словам автора, ее вмешательство основано на личном опыте и представляет собой лоскутное одеяло из техник, к которым она пришла методом проб и ошибок.
Тем не менее она видит в этом смысл. Поделиться своей историей в книге — значит масштабнее повлиять на восприятие социопатии. Стать примером того, что человек с таким диагнозом может вести обычную, «правильную» жизнь. Дать другим социопатам то, в чем больше всего она нуждалась сама: надежду.
