Оля Селивёрства весь день мечтала прийти домой, принять душ завалиться на диван и не вставать с него недели две. Работает Оля в «Химпроме» поочерёдно на двух линиях — неделю на стиральном порошке, неделю на варке мыла. Работа строго на ногах, в маске, под которой невыносимо потеет и чешется лицо. А без неё никак, соляная пыль висит в воздухе и надышаться ей то ещё удовольствие. Устаёт очень Ольга. Работа тяжёлая и дома хлопот хватает.»Надо курицу достать… Бульон бабке сварить.» — заходили по привычному кругу Селивёрстовские мысли. — «Да и Мишка обещал вечером зайти, наверняка голодный как обычно… Кстати, а чего так тихо-то?».
— Оль, не ори так, в смысле украли?! Кто?! Ты опять порошком своим надышалась? Сколько раз говорил тебе — бросай эту работу, чокнешься там или сторчишься!
— Не знаю кто! Её дома нет! Приезжай срочно! Ольга для надёжности проверила кухню, туалет и морозильную камеру. Бабушки нигде не было.»Это её деревенские Селивёрстовы увезли, как пить дать. Они давно на её пенсию оскаливались… Надо милицию вызывать»Пенсия у Алевтины Никандровны, как у ветерана двух войн очень преклонных лет, была знатной. На её пенсию и льготы были благополучно выучены платно трое внуков, получены две квартиры и одна куплена в ипотеку, поэтому теория с воровством бабушки ещё одной родственной ветвью не выглядела такой уж идиотской.
— Ну как. От так. Новостя смотрю ж с утра до ночи. Апидемия, чума какая-то, а Олька ж непутёвая, лишней карамельки в доме не держит. Я встала, пошла в холодильник поглядела, у шкафы, а там шаром покати, ну я и пошла. Муки, сахару с солью да спички купить.




