Восстание Емельяна Пугачева стремительным и смертоносным вихрем пронеслось по глубинным губерниям России. Начавшись в 1773 году, оно стало настолько масштабным, что историки определяют как «крестьянская война». Успех, казался неизбежным, но 250 лет назад, многотысячная армия потерпела сокрушительное поражение под Казанью, от которого уже не оправилось.
Этот значительный город на востоке обширной империи, некогда столицу царства, Пугачев знал хорошо – еще за несколько месяцев до восстания он тут сидел в тюрьме. В конце 1772 года Емельяна арестовали за то, что подговаривал яицких казаков бежать под «руку турецкого султана». То есть, по факту, за госизмену – как раз с Турцией шла война.
В Казани Пугачев прикинулся робкой овечкой, всем рассказывал, что его невинно оговорили. Губернатор генерал-поручик фон Брандт допросил лично и пришел к выводу, что обычный враль и распространитель слухов – таких, рассказывающих небылицы про казаков в то время в крае было полно. О чем и донес в Сенат.
Пугачев вел себя примерно, кротко, чем вызвал благосклонное отношение среди арестантов и тюремщиков. Из «черной» тюрьмы под канцелярией в кремле ходил на работу на Арское поле через весь город и мог его изучить. Арское поле – это ныне парк им. Горького, кстати, место действия рассказа Льва Толстого «После бала».
Выдавал себя за старовера и сумел получить сочувствие с их стороны. А поскольку в Казани была сильная, богатая и влиятельная община, то они приложили немало усилий для послабления содержания Емельяна. 1 июня 1773 года пришел ответ из Сената, который велел отбросить все сомнения и содержать Пугачева под строжайшим караулом – там явно что-то подозревали или знали о его намерениях. Но к этому моменту Пугачев, воспользовавшись «льготами», бежал. Через три месяца началось восстание.
Причин, по которым бунтовщика поддержали самые широкие слои трудового люда и рядового казачества великое множество. Но в целом они сводились к одному – резкое ухудшение жизни. В Казани в 1741 году на суконной фабрике даже прошла самая первая в России забастовка пролетариата. А с тех пор всем жить стало только хуже.
Особенно пострадали татары. Тут стоит оговорить этот момент особо. Местный архиерей Лука Канашевич в середине XVIII века начал проводить агрессивную политику христианизации. Не только татар, но и соседних народов-язычников. «Инородцы», не русские, не были крепостными, но облагались особым налогом – ясаком.
И вот те, кто крестился на три года от него освобождались. Но сам «план по сбору» не отменялся и перекладывался на тех, кто христианство не принял. Если языческие народы охотно крестились или делали вид, то татары бережно сохраняли веру, которую сознательно приняли их предки в далеком 922 году.
Следовательно, по чисто экономической и бюрократической логике и процедуре, все эти налоги были переложены на татар. Получалось, что ясак, который должны были собирать с нескольких поволжских народов лег на одних лишь татар. И к 1770-м годам бремя стало невыносимым.
Пугачев об этом знал и рассчитывал на широкую поддержку казанских татар. Он заранее отправил Бахтияра Канкаева, который формировал отряды из татар, русских, марийских крестьян. Заготавливал продовольствие и фураж.
Войско восставших тем временем из Урала двинулось на запад. Их преследовал корпус подполковника Ивана Михельсона, но его задерживали постоянные нападения башкирских формирований.
Пугачев тем временем подошел к Каме. Взял Ижевский завод, Сарапул, Агрыз, Елабугу, Мамадыш, а также Мензелинск и Заинск – эти два города восток современного Татарстана, рядом с современными Набережными Челнами.
Наконец 10 июля 1774 года по старому стилю подошел к Казани. 25-тысячное войско расположилось в деревнях Савиново, Киндери, Дербышки и Ометьево – все это сейчас районы города.
В самом городе гарнизон практически отсутствовал. По идее, там располагалось три батальона, но по факту их не было. Часть была занята набором рекрутов, значительное число солдат конвоировало арестантов в Сибирь – знаменитый Сибирский тракт начинался как раз от Арского поля.
Генерал-губернатор фон Брандт писал, что рядовых чинов «не только поиску и истребления сильной злодейской шайки, но и обороны против их воровского нападения делать некем». Кое-как на всю Казань нашли 143 ружья и 100 пар пистолетов для дворянского ополчения. Из Москвы на помощь прислали 300 солдат с одной пушкой.
Город 12 июля Пугачев взял легко. Четырьмя колоннами, одну из которых возглавил сам, медленно продвигались к центру, не забывая по пути грабить дворянские усадьбы по Грузинской улице (ныне – Карла Маркса).
Но вот каменный кремль одолеть было сложнее, даже при условии, что его защищают «полтора инвалида». А тут еще начался пожар в практически целиком деревянной остальной Казани, который сами пугачевцы при грабежах и устроили. Пришлось отвести войска на столь хорошо знакомое Арское поле.
И вот тут его наконец-то нагоняет корпус подполковника Михельсона. А это уже внушительная сила – 1200 регулярного войска и еще 6 тысяч ополчения, 66 орудий. Само сражение произошло у села Царицино.
15 (26) июля 1774 года Пугачева атаковали 800 карабинеров и гусары Михельсона при поддержке артиллерии. Сражение продолжалось весь день и к вечеру восставшие не выдержали и побежали. Потери пугачевцев составили 2000 тысячи убитыми, в плен попал начальник добытой на Урале артиллерии «полковник» (на самом деле капрал) Белобородов. Разгром был полный.
Пугачев с отрядом в 500 человек переправился через Казанку и ушел в сторону Краснококшайска (Йошкар-Ола). В Марийских лесах, у Кленовой горы, до сих пор показывают «дуб Пугачева» под которым он, якобы отдыхал. Но краеведы утверждают, что там бы только его разъезд, самого предводителя восстания дуб не видел.
Отсюда Пугачев перебрался на правый берег Волги. Начался новый этап крестьянской войны – ему снова удалось собрать довольно большое войско и еще почти год заставлял нервничать правительство и трястись дворян. Но после разгрома под Казанью его армия уже никогда не наберет былой силы и вскоре восстание будет подавлено, а сам Емельян Пугачев пленен царскими войсками.
